Эпосы

ЭРЗЕРУМСКИЙ ПОХОД КЕРОГЛУ

У эрзерумского Джефер-паши был ашуг по имени Джунун. Он был искуснейшим певцом и много повидал на своем веку. Немало хвастливых ашугов победил он на ашугских состязаниях, отобрав у них сазы. Немало юношей обучил он ашугскому искусству и подарил им сазы.
Перед дворцом Джефер-паши были две площади. Одна — для пехлеванов, другая — для ашугов. Пехлеванская площадь всегда оставалась за Гара-пехлеваном, ашугская — за Джунуном. В дни празднеств по приказу Джефер-паши украшались обе площади. Стекавшиеся из дальних и ближних мест пехлеваны и ашуги испытывали тут свою силу и уменье. Джефер-паша завел такой обычай: побежденный платил сто туманов, победитель получал столько же.
Подумать только! Сколько лет прошло и не было случая, чтобы кто-нибудь победил Гара-пехлевана и ашуга Джунуна. И сколько спин и ребер переломал Гара-пехлеван на поединках богатырей, столько же ашугов заставил Джунун сомкнуть уста, отобрав у них сазы.
Давно уже хотелось Джунуну отправиться в Ченлибель повидать Кероглу, но боялся Джефер-паши, так как он враждовал с Кероглу. Кероглу не раз нападал на его караваны. А узнав, что Кероглу увез в Ченлибель султанскую дочь Нигяр-ханум, вконец обозлился Джефер-паша. От страха и злобы он целые ночи не смыкал глаз. А тут еще султан разослал всем пашам и военачальникам фирман, посулив тому, кто привезет Кероглу или его голову, все земные богатства. Прочитав фирман султана, Джефер-паша все раздумывал, как быть, что бы такое придумать, чтобы погубить Кероглу — ведь этот злодей, сын злодея, дошел в своей дерзости до того, что из самой пуповины Стамбула похитил дочь султана. Еще не-много — и никто не сможет устоять перед ним.
После долгих раздумий и сомнений Джефер-паша написал султану такое письмо:
«Быть мне твоей жертвой! Привезти голову Кероглу не под силу ни одному паше. Если хочешь погубить Кероглу, прикажи всем пашам сразу на него двинуться. Только так можно избавиться от него. Ведь у него уже семь тысяч семьсот семьдесят семь удальцов, и каждый из них равен целой рати».
Вручив письмо гонцу, Джефер-паша отправил его к султану, а сам начал готовиться к походу. Он был уверен, что, получив письмо, султан повелит всем пойти на Кероглу, а его, Джефер-пашу, назначит главой похода Джефер-паша созвал всех пехлеванов и военачальников. Сказал он им о султанском фирмане и прочел свое письмо. Все в один голос воздали ему хвалу.
Тут же был и ашуг Джунун. Он сидел в стороне и все слышал. Когда люди разошлись, Джунун тоже поднялся и с соизволения паши удалился. Шел он и думал:
— Как же так, я — ашуг Джунун обошел весь свет, не осталось места на земле, где бы я не бывал, нет человека, которого бы я не видал, и только в Ченлибеле у Кероглу мне не довелось быть.
С этими мыслями Джунун встретил утро. Едва занялась заря, он встал, перекинул через плечо свой саз, взял палку и пустился в путь-дорогу. Недолго шел, надолго останавливался, долго шел, ненадолго останавливался, несся ветром, делал привалы у родников и, наконец, дошел до Ченлибеля.
Удальцы сказали Кероглу, что пришел Джунун, ашуг эрзерумского Джефер-паши.
Кероглу встал и вышел ему навстречу, взял его под руки и почтительно провел в свои покои. После взаимных приветствий была разослана суфра. Кероглу устроил ашугу Джунуну такую радушную встречу, какой еще никто не видывал.
Джунун гостил ровно пятнадцать дней. Ел, пил, играл, пел, пировал с удальцами. На шестнадцатый день он сказал Кероглу:
— Удалой Кероглу, пятнадцать дней я доставлял тебе хлопоты, позволь теперь мне уехать.
— Ашуг Джунун, лучше не уезжай! — ответил Кероглу. — Оставайся тут, будь нашим другом.
— Кероглу, — молвил Джунун, — я много слышал о тебе. Кто хулил тебя, а кто хвалил. Но что я видел, то видел! Остаться у тебя лучше, чем возвратиться обратно. Но на этот раз остаться я не моту. Я ашуг. А у ашугов не водится забывать тех, чей хлеб-соль они ели. Я ел хлеб-соль другого человека. Если бы даже я и решил перейти к тебе, мне прежде надо просить его отпустить меня.
— Как хочешь, ашуг, — сказал Кероглу. — Если идешь — иди. Но не надейся на пашей и ханов. И мой отец положил свою жизнь и здоровье на службе у Гасан-хана, а под конец получил награду — хан приказал выколоть ему глаза. Раз ты решил вернуться — вернись, но если Джефер-паша станет притеснять тебя за то, что ты ходил к нам, возвращайся сюда.
Ашуг Джунун поблагодарил Кероглу. А когда, распрощавшись с удальцами и Нигяр-ханум, он хотел пуститься в дорогу, Дели-Мехтер подвел ему оседланного коня. Джунун не хотел сесть на него.
— Садись, ашуг! — сказал Кероглу. — Этого коня дарит тебе Нигяр-ханум, а к седлу привязан кошелек со ста золотыми, это твоему семейству.
Дели-Гасан придержал поводья, Демирчиоглу поднял и посадил ашуга в седло. Джунун поблагодарил Нигяр-ханум и поехал в Эрзерум.
Пусть ашуг Джунун едет в Эрзерум, а я расскажу вам о Телли-ханум.
Телли-ханум приходилась сестрой Джефер-паше. Была она стройна, красива и храбрости необычной. Рассказывают, что Джефер-паша построил дворец в саду, окружил его сорока стенами, и держал там свою сестру. Птица, и та не могла бы вылететь оттуда. Не сладко было здесь Телли-ханум, но не смела она перечить брату.
Как-то раз, когда она сидела дома, вдруг, запыхавшись, вбежала одна из прислужниц:
— Ханум, что сидишь? Приехал ашуг Джунун из Ченлибеля от отважного Кероглу. Говорят, привез гнедого коня и кошелек с золотом.
— Иди, позови его, — приказала Телли-ханум. — Пусть расскажет нам о Кероглу, посмотрим, что это за человек. Но так приведи, чтобы ни одна душа не узнала об этом. А то брат мой услышит, и нам несдобровать.
Прислужница только и ждала этого приказания. Не успела Телли-ханум договорить, как она уже была за дверью. Не прошло и часу, как она привела ашуга Джунуна к Телли-ханум.
Ашугу Джунуну никогда не приходилось встречать Телли-ханум. Вошел он во дворец и видит, клянусь аллахом, девицу небывалой красоты! О таких красавицах говорят, что она солнце красой своей затмевает, луне приказывает — не показывайся, покажусь я. Ашуг Джунун поклонился и сел в сторонке.
— Ашуг, — сказала Телли-ханум, — говорят, ты был в Ченлибеле, правда ли это?
— Да, ханум, правда, — ответил Джунун.
— А видел Кероглу?
— Видел. И пятнадцать дней прогостил у него.
— Ну, расскажи, что он за человек, — сказала Телли-ханум. — Столько говорят о нем, стоит он того или нет?
Красота Телли-ханум до того пленила ашуга Джунуна, что он взял саз и сказал:
— Телли-ханум, я сложил одну песенку, разреши, сначала я спою тебе ее, а потом буду петь о Кероглу.
Телли-ханум ответила:
— Хорошо, ашуг, пой!
Послушаем, что спел в ответ ашуг Джунун:

Красавиц много видел я в меджлисах,
Но ей одной такая стать к лицу.
Те рядятся и красятся не в меру,
Но соколом одну назвать к лицу.
Речами покорит и попугая, 
А ногти у нее горят, сверкая,
А косы с шелком сходны ниспадая,
Ей этот шелковый наряд к лицу.
Джунун поет: пройти моря рискуя,
Гнать иноходца в непогодь лихую,
Газель такую — дивную такую
Отважному игиду взять к лицу.

Телли-ханум поняла, что Джунун намекает на Кероглу, и сказала:
— Послушай, что это за отважный удалец, которому бы вздумалось придти охотиться за мной.
Послушайте, что ответил Джунун Телли-ханум:

Живет в высокогорном Ченлибеле
Бесстрашный в ратном деле Кероглу.
Клинок вкруг стана — словно ожерелье,
Всегда кумач на теле Кероглу.

Оставим их тут петь и слушать, а расскажу-ка я вам о Джефер-паше.
Весть о возвращении ашуга Джунуна разнеслась быстро. Не успели бы вы выпить и глотка воды, как она уже облетела весь Эрзерум. По городу пошли такие слухи, что не приведи аллах. Кто говорил, что Кероглу подарил ашугу Джунуну коня, кто говорил — золото, кто говорил — подарил деревню, а кто уверял, что Кероглу сделал Джунуна эрзерумским пашой. Новость эта дошла и до Джефер-паши. Взбеленился тот и тут же послал двух своих людей привести к нему ашуга Джунуна. Посланцы бросились и туда, и сюда, но нигде не могли найти Джунуна. Перевернули они весь город и, наконец, расспрашивая тут, расспрашивая там, разузнали, что ашуг Джунун у Телли-ханум. Пришли они и рассказали об этом Джефер-паше. Паша чуть не лопнул от злости, поднялся с места и отправился во дворец Телли-ханум.
Пришел он как раз в то самое время, когда ашуг Джунун рассказывал о Кероглу. Джефер-паша, сдержав свой гнев, спросил:
— Ашуг, где ты был? Где пропадал эти две недели?
Отвесив поклон, Джунун сказал:
— Да продлит аллах жизнь паши, я был в Ченлибеле.
— Рассказывай, что ты там видел? Что слышал? Удалось тебе видеть самого Кероглу?
— Удалось, да будет долговечной жизнь паши, — ответил ашуг Джунун. — Все эти две недели я гостил у него. Кероглу пришелся мне по душе.
— Объясни, чем он пришелся тебе по душе? — спросил Джефер-паша.
— Да будет долговечной жизнь паши, — отвечал Джунун. — Предстал Кероглу передо мной таким, что если примусь рассказывать о нем, у меня запылают уста. Разреши я поведаю об этом в песне.
— Поведай, поведай в песне, — сказал паша. Взял ашуг Джунун свой саз и запел:

Верхом на Гырате, среди делибашей 
Летит со скалы на скалу Кероглу.
От клича свергаются головы вражьи,
Их все приторочит к седлу Кероглу.

— Ашуг, — сказал паша, — значит Кероглу очень полюбился тебе?
— Да, мой паша, — ответил Джунун, — ибо он отважен и мужествен. А ашугам больше всего по сердцу мужество и отвага.
Джефер — паша поднялся.
— Через несколько дней этот храбрец будет болтаться на виселице, но мне не хочется разлучать тебя с ним.
И приказал своим людям:
— Взять его и бросить в темницу. Завтра повесить. А с сестрой поговорим после.
Джефер-паша вышел. Ашуга Джунуна схватили и связали. Хотела было Телли-ханум вступиться за него, но Джунун сказал:
— Нет, Телли-ханум, не вмешивайся. Это мне наказание, и я должен принять его. Кероглу предупреждал меня, что Джефер-паша так и поступит. Я не послушался его. Недаром наши деды говорили: не послушаешься старших и заплачешь.
И ашуг Джунун пошел впереди стражников.
Телли-ханум прекрасно знала, что за птица ее брат: он, как говорится, собственный плевок не вылижет — как оказал, так и будет. Вот почему, не проронив ни слова, она стала ждать наступления ночи. Когда все уснули, шум и голоса умолкли, на улице не стало видно прохожих, она поднялась, переоделась пехлеваном, взяла меч, копье, палицу. Потом позвала прислужницу, приказала ей лечь в свою постель, а сама вышла за ворота и пустилась в дорогу. Так, пробираясь, где переулком, где закоулком, дошла она до темницы. Смотрит, у ворот два стражника. Заметив ее, один из них крикнул:
— Эй, кто там? Стой!
— Подойди и я скажу тебе, кто я! — ответила Телли-ханум.
Только было стражник подошел, как Телли-ханум ударом палицы по голове повергла его наземь. Второй стражник хотел поднять тревогу, но Телли-ханум, не дав ему опомниться, подскочила и крикнула:
— Я Кероглу, только пикни — и ты пропал. Отвечай, где ашуг Джунун?
Стражник пал ей в ноги и стал молить:
— Пожалей меня, господин мой Кероглу, у меня куча детей, ашуг вот тут, в темнице. Приказывай!
— Встань, отопри двери и приведи его сюда, — сказала Телли-ханум.
Поднялся стражник, открыл двери темницы и окликнул Джунуна.
Когда ашуг Джунун вышел, Телли-ханум сказала стражнику:
— Я увожу ашуга Джунуна в Ченлибель. Только знай — в городе остаются мои люди. Передай паше, если услышу, что он хоть словечком обидел Телли-ханум, пусть пеняет на себя, я тут камня на камне не оставлю. И помни, если поднимешь тревогу до утра, считай себя покойником.
Сказав это, Телли-ханум повела за собой Джунуна. Снова, где переулком, где закоулком, привела она его в свой дворец. Видит ашуг Джунун, спасла его сама Телли-ханум, и удивился ее отваге.
— Ашуг Джунун, — сказала Телли-ханум, — ты пробудешь тут несколько дней. Когда уляжется тревога, затихнут всякие толки, я пошлю тебя в Ченлибель, к Кероглу, а пока иди сюда.
Телли-ханум повела Джунуна в подвал, что находился прямо под ее спальней.
Оставим ашуга Джунуна в подвале, Телли-ханум — в ее покоях, а пока расскажу я вам о стражнике.
Как только рассвело, стражник стал рвать на себе волосы и побежал к Джефер-паше:
— Чего сидите? Ночью Кероглу напал на нас, взломал двери подземелья, освободил ашуга Джунуна и увел. А мне сказал, что если Джефер-паша хоть одним словом обидит Телли-ханум, он придет, разрушит наш город и на месте его посеет репу.
По приказу Джефер-паши воины сели на коней. Но где им было найти Кероглу? Если у Джефер-паши до тех пор была одна беда, стало их сто. От страха ему подвело живот. Что если вдруг до приказа падишаха я прибытия пашей Кероглу пойдет на Эрзерум? Что тогда делать?
Оставим теперь Джефер-пашу в страхе, сомнениях и с коликами в животе, посмотрим, что стало с ашугом Джунуном.
Прошло несколько дней, толки и пересуды улеглись, и как-то ночью прислужница пришла к ашугу Джунуну:
— Пойдем, Телли-ханум зовет тебя.
Ашуг Джунун поднялся. Прислужница и за ней он, пробравшись сквозь густой сад, подошли к воротам. Смотрит ашуг Джунун, Телли-ханум ждет его и опять в одежде пехлевана. Джунун отвесил поклон.
— Ашуг Джунун, — сказала Телли-ханум, — сейчас не время для разговоров, садись на копя.
Прислужница подвела ашугу коня. Усадив его в седло, Телли-ханум сказала:
— Передашь от меня привет удалому Кероглу. Скажешь, чтобы после этого, распевая про свои дела, пусть пять раз о себе скажет, да хоть раз упомянет и о нас.
Телли-ханум хлестнула коня.
Прохладной лунной ночью окрыленный конь летел, как вихрь. Долго ли ехал, коротко ли, через леса и горы, через овраги и долы, только, проделав трехдневный путь в один день, привез он ашуга Джунуна в Ченлибель.
Кероглу стоял на скале Аггая, у самой дороги и оглядывал окрестности. Смотрит, вдали какой-то всадник несется стрелою. Обернулся он к удальцам и сказал:
— Всадник этот спешит в Ченлибель! Дели-Гасан пристально всмотрелся:
— Кероглу, это эрзерумский ашуг Джунун.
— Я знал, что он вернется, — проговорил Кероглу, — не мешкай, возьми удальцов и выезжай ему навстречу!
Короче говоря, ашуга Джунуна привели к Кероглу. — Какими судьбами, ашуг Джунун? — спросил тот.
— Лучше не спрашивай! — отвечал ашуг Джунун. — Много стран объездил я, многих людей перевидал. Много песен и сказок слыхал из уст знатоков-певцов, но таких слов, что сказал мне ты, я не слыхивал. Как говорил ты, так и сталось. Джефер-паша бросил меня в темницу и хотел вздернуть на виселицу.
— Кто же спас тебя?
— Кероглу, — ответил Джунун. Игиды удивились.
— Какой Кероглу, ашуг? — спросил Кероглу. — Откуда он взялся?
Ашуг Джунун рассказал все, как было. Удальцы в один голос воздали хвалу мужеству и отваге Телли-ханум.
— Ашуг, Телли-ханум смела и отважна, а какова она собой? — спросила Нигяр-ханум, — хороша ли хоть? Или и лицом походит на Кероглу?
— Нигяр-ханум, — отвечал ашуг Джунун, — красоты Телли-ханум словами не передать. Если разрешишь, спою под саз.
Все удальцы разом закричали:
— Ашуг, спой!
Джунун прижал к груди свой саз и начал:

Однажды я шел меж домов Эрзерума,
 —В оконце меня увидала Телли.
Служанку послала, в пути задержала.
В палаты ашуга зазвала Телли.

Когда Джунун кончил петь, то опустил голову на грудь, как будто какая-то тяжесть придавила его.
— Ашуг, что с тобой? — спросил Кероглу.
— Кероглу, — ответил он, как бы очнувшись от сна, — оказывается, никудышный я человек. Сам спасся, а девушку оставил в руках того неотвязного шайтана.
— О ком ты говоришь?
— О Джефер-паше. Он не оставит ее в живых. Джунун рассказал обо всем, что было ему известно, Кероглу задумался, задумались и удальцы.
— Кероглу, — сказала Нигяр-ханум, — ни о чем я тебя никогда не просила. Теперь попрошу об одном. Исполни мою просьбу.
Дели-Гасан, опередив Кероглу, оказал:
— Нигяр-ханум, что ты говоришь! Кто посмеет не исполнить твоей просьбы. Ты только скажи, а мы от всего сердца сделаем все, что пожелаешь.
— Тогда освободите Телли-ханум из когтей Джефер-паши, — ответила Нигяр-ханум, — и привезите ее в Ченлибель мне в подруги.
Все удальцы в один голос воздали хвалу словам Нигяр-ханум.
— Нигяр-ханум, я и сам думаю о том же, — сказал Кероглу. — Такую отважную девушку нельзя оставлять там. Рано или поздно Джефер-паша выдаст ее замуж за такого же пашу, как он сам, да погубит ее. Нужно взять ее в Ченлибель.
Кликнул клич Кероглу, и собрались все удальцы. Протянув руку, Кероглу наполнил кубок, потом обратился к удальцам:
— Хорошо, скажите, кто осушит этот кубок и отправится за Телли-ханум?
Со всех сторон раздалось:
— Я, я…
— Дело это, — сказал Кероглу, — необычное. За Телли-ханум должен отправиться тот, кто сам был бы сильнее и храбрее ее.
Поднялся Дели-Гасан.
— Кероглу, позволь, я поеду за Телли-ханум.
— Нет, Дели-Гасан, — ответил Кероглу, — отпустить тебя далеко от Ченлибеля не могу. Кто знает, вдруг и мне надо будет уехать. Кто же тогда останется в Ченлибеле за меня?
Встал Демирчиоглу, взял у Кероглу кубок, осушил до дна и сказал:
-Позволь мне съездить в Эрзерум. Я поеду и привезу Телли-ханум.
— Что скажете на это? — спросил Кероглу удальцов. — Ему ехать или не ему?
— Он силен, могуч, но еще новичок в ратных делах. Не бывал еще в переделках.
Крикнул Кероглу и оседлали Гырата. Встал он, взял яблоко, продел сквозь него колечко и положил яблоко на голову Демирчиоглу. Потом вернулся и сел на коня. Покружив Гырата, проехался из конца в конец и натянул лук. Пустил он ровно сорок стрел в яблоко на голове Демирчиоглу. И все стрелы одна за другой прошли через колечко.
Все удальцы, Нигяр-ханум и ашуг Джунун вскочили со своих мест и смотрели на это. Демирчиоглу ни разу не моргнул глазом, не шелохнулся, не побледнел. Как встал, так и стоял до конца.
Сошел Кероглу с коня, обнял Демирчиоглу, поцеловал в щеки, в глаза. Начался пир. Выступил на середину ашуг Джунун. Ели, пили, играли, танцевали. Все сердца развеселились. Поднялся Кероглу и сказал:
— Сын мой, решено, ступай, вооружись!
Демирчиоглу пошел, пошел, взял свою цепь, опоясался ею и вернулся.
— Сын мой, — сказал Кероглу, — пойди и выбери себе какого хочешь коня.
Демирчиоглу вывел из конюшни Арабата — арабскую чистокровку, — оседлал его, попрощался с удальцами, с Нигяр-ханум и ашугом Джунуном, вскочил в седло и предстал перед Кероглу.
Демирчиоглу, распрощавшись с Кероглу, пустился к Эрзеруму. Пока добрался он до эрзерумских гор, сильно утомился, да и Арабат был голоден. Смотрит, течет чудный родник. Сошел Демирчиоглу с копя, умылся ключевой водой, пустил коня пощипать траву, а сам прилег, чтобы отдохнуть немного и заснул богатырским сном. Когда же, наконец, проснулся, смотрит, туман окутал все кругом, а Арабата нет. Он и туда, он и сюда, а конь точно сквозь землю провалился. Демирчиоглу чуть горы не своротил, с ног сбился, но отыскать коня не мог. 
Так бродил в поисках коня по горам и скалам Демирчиоглу, и вдруг увидел у подножья скалы чобана. Взял он саз и послушаем, что спросил он у него об Арабате:
Брат-чобан, я жизнь отдам за брата,
Может быть, ты видел Арабата?
Для игида конь всего дороже.
Может быть, ты видел Арабата?
Чобан ответил ему:
Друг-игид, я жизнь отдам за брата,
На горе я видел Арабата.
Да не быть вовек игиду пешим.
На горе я видел Арабата.
Демирчиоглу снова спросил:
Только-только отзвучали последние слова песни, как в горах поднялся ветер. Туман рассеялся, и Демирчиоглу отыскал своего коня. Близился вечер, когда он подъехал к Эрзеруму. Едет он по улицам и нигде — ни души. Точно все жители покинули город. Разыскивая каравансарай, дошел он до какой-то площади. Смотрит, тут людей видимо-невидимо! Клянусь аллахом, столько народу, столько народу, что иголке негде упасть. Пришпорив коня, он подъехал к толпе, поднялся на стременах, видит, одни сидят, другие стоят, а метельщики подметают и поливают середину площади.
— Дядюшка, что тут такое, почему собрался народ? — спросил он какого-то старика.
Посмотрел старик на Демирчиоглу снизу вверх и ответил:
— Видно, ты чужеземец?
— Да, я приехал издалека.
Старик и рассказал:
— Сын мой, это пехлеванская площадь Джефер-паши. Время от времени пехлеваны, знающие себе цену, приходят сюда состязаться с пехлеванами паши. Теперь вот из Аравии приехал какой-то пехлеван и сегодня схватится с Гара-пехлеваном, вот почему народ собрался сюда.
Видит Демирчиоглу, на площади стоят два трона, охраняемые стражей, и перед одним из них висит тонкий шелковый занавес.
— А зачем поставлены эти троны? — спросил он старика.
— Тот, что открытый, — ответил старик, — это трон Джефер-паши, а другой, за занавесом, поставлен для его сестры Телли-ханум. Несколько дней назад ченлибельский Кероглу совершил набег, вышиб дверь тюрьмы, убил стражника и помог бежать ашугу паши. Искал он и Телли-ханум, но найти не мог. С того дня паша перевез сестру к себе, и не спускает с нее глаз — боится, что она убежит с Кероглу.
Не успел старик договорить, как забили в литавры.
— Вот, — сказал он, — идет сам паша. Сейчас начнется.
Смотрит Демирчиоглу, целое шествие направилось к трону паши. Паша сел на свое место, а свита его разместилась вокруг. Вскоре снова зазвенели литавры.
— А это Телли-ханум, — сказал старик.
Смотрит Демирчиоглу, Телли-ханум в окружении сорока стройных девиц ступила на площадь.
Телли-ханум прошла и села на свое место.
Снова зазвучали литавры. Видит Демирчиоглу, десять пехлеванов волочат что-то тяжелое.
— Что это они тащат? — спросил Демирчиоглу у старика.
— Это палица Гара-пехлевана. Кто хочет сразиться с ним, должен прежде поднять его палицу. Сумеет поднять, Гара-пехлеван померяется с ним силами, не сумеет, тогда придется ему пройти под рукой Гара-пехлевана и стать его слугой, продев в ухо серьгу раба.
Словом, пехлеваны притащили палицу Гара-пехлевана и положили посреди площади.
Араб-пехлеван вышел на площадь. Прошелся по ней раз-другой и взялся за рукоять палицы.
Раз приналег, поднять не смог, другой раз приналег, поднять не смог, в третий раз опустился на одно колено, попустил дикий крик и, подняв палицу, положил на плечо.
Ударили в литавры. Гара-пехлеван выступил на площадь.
Видит Демирчиоглу, идет огромный, кряжистый богатырь со страшным лицом.
Гара-пехлеван подал руку Араб-пехлевану. Потом они разошлись — и началась схватка. Гара-пехлеван был силен и хитер. Схватились они раз, другой, вдруг Гара-пехлеван упал, и, перекинув Араб-пехлевана через голову, ударил его оземь и налег ему на грудь.
Вся площадь завопила, закричала. Крики одобрения донеслись до самого неба.
Джефер-паша поднялся с места и возгласил:
— Тот, кто любит меня, должен одарить Гара-пехлевана!
На Гара-пехлевана посыпались подарки. Араб-пехлеван, пройдя под его рукой, стал слугой ему.
Увидев все это, Демирчиоглу хлестнул коня и выехал на середину площади. Проезжая мимо палицы, он протянул руку и на всем скаку схватил ее, высоко поднял над головой, покружил в руке и бросил оземь с такой силой, что палица вошла в землю по самую рукоять.
Зашумела площадь. Демирчиоглу остановился прямо перед Джефер-пашой. 
Разгневанный Гара-пехлеван вышел на середину площади. Забили литавры, шире стал круг, и состязание началось. Оба, как разъяренные верблюды, двинулись друг на друга. Видит Гара-пехлеван, нет, противник слишком могуч, тут силой ничего не поделаешь, ну и пустился на хитрость. Встав вдруг на колено, хотел он было перекинуть Демирчиоглу через голову, но как ни старался, ничего не вышло. Казалось, тот, обратись в столетний дуб, пустил в землю глубокие корни. Гара-пехлеван только смог с трудом подняться и кое-как высвободиться из его рук.
Демирчиоглу расхохотался. Схватка возобновилась. На этот раз Демирчиоглу не дал Гара-пехлевану опомниться и рванул его за пояс. Опершись коленом оземь, он так крикнул, что заглушил шум литавров. Высоко подняв Гара-пехлевана, он со всего размаха бросил его оземь.
Отовсюду послышались крики одобрений. Джефер-паша позвал Демирчиоглу:
— Отвечай, кто ты? Чей пехлеван? Зачем явился сюда? Демирчиоглу обвел глазами площадь, взглянул в сторону Телли-ханум и спел:

С Ченлибеля, с дальних гор туманных
В Эрзерум я на мейдан  пришел.
При оружьи и в рубахе смертной
Для сраженья пехлеван пришел.

— Да ты, оказывается, еще и ашуг… — сказал Джефер-паша. Демирчиоглу, не ответив Джефер-паше, еще раз взглянул в сторону Телли-ханум и запел:

О тебе узнал, и все вскипело,
Птица сердца высоко взлетела,
За Телли-ханум пришел я смело,
За тобой во вражий стан пришел.

Телли-ханум поняла все. Догадалась, что приехал он из Ченлибеля. Но богатыря этого она не знала. Не знала, кто это — Кероглу или один из его удальцов? Тут Демирчиоглу спел в третий раз:

Демирчиоглу правдив и честен.
Он не знает лжи, не верит лести,
Со стальным мечом не ради мести,
За тобой из дальних стран пришел.

Телли-ханум догадалась, что это не Кероглу, а один из его удальцов. Но кто бы он ни был — был он отважен и хорош собой.
— Ничего я не понял из твоих слов! — воскликнул Джефер-паша. — Отвечай как следует, чей ты пехлеван? Если я возьму тебя в пехлеваны, останешься у меня?
— Джефер-паша, — ответил Демирчиоглу. — Позволь, я сяду на своего коня и тогда отвечу тебе.
Демирчиоглу соколом взлетел на спину Арабата и сказал:
— Джефер-паша, да будет тебе известно, что зовут меня Демирчиоглу и я — один из удальцов Кероглу. Я приехал за Телли-ханум.
Демирчиоглу пустил Арабата, протянул руку, схватил Телли-ханум и усадил на круп коня. Тут все смешалось. Поднялся переполох. Демирчиоглу выбрался с площади и поскакал к Ченлибелю.
Долго не мог придти в себя Джефер-паша. Наконец, очнувшись, дико закричал. Воины повскакали на коней и пустились в погоню за Демирчиоглу.
Не успел тот выехать за город, как видит — из города за ним мчится огромное войско.
Видит Телли-ханум, нет, Демирчиоглу не такое, чтоб бежать, а войско все приближается. И сказала она: — Тогда я буду помогать тебе.
Оглянулся Демирчиоглу по сторонам и увидел близ дороги пещеру. Отдал он Телли-ханум свой меч и щит:
— Хорошо, вот тебе меч и вот щит. Проходи в пещеру и готовься к бою.
Телли-ханум соскочила с коня, взяла меч и щит и вошла в пещеру.
Демирчиоглу только этого и ждал. В стороне лежал огромный камень, он быстро подкатил его, завалил вход в пещеру и сказал:
— Телли-ханум, Кероглу приказал мне найти тебя на земле или на небе, и привезти в Ченлибель. Нигяр-ханум ждет. Не могу я пустить тебя в бой. Случись с тобой что-нибудь, как посмею я показаться на глаза Кероглу, Нигяр-ханум и удальцам? И потом, если ты будешь сражаться, удальцы скажут, что Демирчиоглу в бою выручила женщина. Сиди-ка ты там, я сам схвачусь с ними, сделаю свое дело, тогда и поедем.
Демирчиоглу сел на коня.
Подскакали войска Джефер-паши. Демирчиоглу перекинул с плеча лук, натянул тетиву и стал осыпать врагов стрелами. Смотрит Джефер-паша, кто выйдет вперед, тут же и падает. От страха никто не осмеливается сделать шагу. Крикнул он тогда своему войску:
— Чего стоите? Неужели один человек напугал вас всех? Сейчас же поймать его и связать по рукам!
Демирчиоглу протянул руку к колчану. Смотрит все сорок стрел выпущены. А войска двинулись на него.
Тогда Демирчиоглу сбросил все оружие, какое было на нем, и развязал опоясывавшую его цепь. 
Снова войско паши было не в силах сладить с ним. Всякий раз, когда Демирчиоглу взмахивал цепью, пять-шесть смертных душ отправлялись в преисподнюю.
Наконец, Джефер-паша позвал своих лазутчиков и сказал:
— Этот нечестивец, сын нечестивца, перебьет все мое войско. Придумайте что-нибудь!..
Принялись тогда враги осыпать Демирчиоглу порошком, нагоняющим сон. Со всех сторон посыпалось столько этого порошка, что Демирчиоглу осовел вдруг и упал.
Воины, ликуя, окружили: его. Но не так-то просто было подойти к нему. Задрав хвост и испуская громкое ржание, Арабат бегал вокруг. Каждого, кто приближался, он грыз зубами, увечил копытами. Многих обагрил он их же собственной кровью.
Три дня Демирчиоглу лежал, и конь не давал никому приблизиться. Всякий раз, когда богатырь начинал просыпаться, его снова со всех сторон осыпали нагоняющим сон порошком, и опять усыпляли. На четвертый день пригнали табун. Арабат, оставив Демирчиоглу, побежал навстречу лошадям и, смешавшись с табуном, начал щипать траву.
Демирчиоглу спящего схватили и увезли в город. А Телли-ханум как ни искали, найти не могли. Джефер-паша написал падишаху письмо: «Я поймал одного из удальцов Кероглу. Поступлю с ним по твоей высочайшей воле». Отправил он письмо с гонцом, а самого Демирчиоглу приказал привязать к дереву на пехлеванской площади и вокруг расставить стражу.
Оставим Демирчиоглу стоять привязанным на площади, Телли-ханум в пещере, Арабата в табуне и расскажем о Кероглу.
Уже много дней, как уехал Демирчиоглу, а вестей от него не было. Чуяло сердце Кероглу, что случилось что-то неладное. Но ждал, пусть пройдет еще два-три денька — посмотрим, мол, что будет дальше.
И вот глубокой ночью снится Кероглу, что один зуб у него шатается и рот полон крови. Вздрогнул он, проснулся и вскрикнул так, что все удальцы повскакали.
Видя, как оборачивается дело, удальцы вооружились и вскочили на коней. Сам Кероглу взял свой египетский меч, щит, пику и соколом взлетел на Гырата. С быстротой молнии спустились они с Ченлибеля и во весь опор поскакали к Эрзеруму. Через леса и горы, через реки и долы мчались, мчались они и, наконец достигли Эрзерума.
С того дня, как Демирчиоглу был схвачен и привязан на площади, Джефер-паша каждое утро подходил к нему и спрашивал о Телли-ханум. И каждый раз Демирчиоглу отвечал:
— Джефер-паша, меня зовут Демирчиоглу и я игид Кероглу! Игиды Кероглу умирают, но своей тайны врагам не открывают. Больше не видать тебе Телли-ханум!
И всякий раз Джефер-паша приказывал семи пехлеванам бить его, сдирать с него по вершку кожи и рану набивать соломой.
Так прошло несколько дней. Гонец привез повеленье султана: «Джефер-паша, ты схватил удальца Кероглу. Как только получишь это, вздерни его на виселицу и извести меня. Сам же готовь войско, скоро мы двинемся на Кероглу».
Джефер-паша разослал глашатаев, приказав, чтобы все собрались на площадь пехлеванов, где удалец Кероглу будет вздернут на виселицу.
А пока народ собирался на площади, Кероглу со своими удальцами как раз и подскакал к Эрзеруму.
Кероглу разузнал обо всем, сошел с коня на окраине города, переоделся ашугом, взял саз и сказал своим удальцам:
— Если мы вступим сейчас в город, враги, услышав об этом, тотчас вздернут Демирчиоглу. Стойте тут и ждите меня. А вот когда я издам боевой клич, тогда ударьте по войску паши!
Сказав это, он отправился на площадь пехлеванов. Когда Кероглу подходил к площади, палачи уже готовили виселицу. Смотрит Кероглу, посреди площади возведена огромная земляная насыпь, а на ней воздвигают виселицу.
Письмо султана немного подняло дух Джефер-паши. Султан писал, что собирает войско и предстоит поход на Ченлибель. Джефер-паша больше не боялся Кероглу. Зато теперь ему захотелось, чтобы расправа с Демирчиоглу каленым железом испепелила сердце Кероглу. Он приказал сделать эту земляную насыпь и назвал ее — Ченлибель.
— Ну, что, Демирчиоглу, — издевался Джефер-паша над Сыном Кузнеца. — Придется тебя повесить на Ченлибеле!
Увидя Кероглу с сазом за плечом, Джефер-паша подозвал его:
— Эй, ашуг, ты пришел кстати. Сегодня праздник. А ну-ка, поиграй и спой нам.
— Да будет для паши вечный праздник! Но что это за праздник?
— Глупец, — заносчиво ответил паша. — Знаешь ты Кероглу?
— Знаю, паша! Это человек без совести.
— Смотри! — похвастался паша. — Я поймал одного из его удальцов и прикажу сейчас повесить. Сегодня его праздник.
Посмотрел Кероглу и видит: на площади сидит скованный цепями Демирчиоглу. Кожа на его ногах содрана и болтается лоскутьями. Лицо бледно, как у мертвеца. Закипел он яростью, кровь бросилась ему в голову. Хотел было Кероглу протянуть руку, схватить пашу за горло и выворотить его наизнанку, но спохватился, вспомнив, что его удальцы еще далеко.
Паша вместе со своими приближенными подошел к Демирчиоглу. Подошел и Кероглу и стал чуть поодаль.
Демирчиоглу потерял много крови и не видел, что происходит вокруг.
Паша пнул его ногой и сказал:
— Тебе остается жить каких-нибудь полчаса. Видишь эту гору? Через полчаса я повешу тебя на ней!
Услыхав это, Демирчиоглу закрыл глаза и отвернулся.
— Не упрямься! Скажи, где Телли-ханум, и я отпущу тебя, уходи, куда хочешь!
— Джефер-паша, — отвечал Демирчиоглу, — к чему каждый день повторять одно и то же? Сказал тебе, что меня зовут Демирчиоглу. Я игид Кероглу. А мы умираем, но врагам тайн своих не открываем. Телли-ханум давно в Ченлибеле.
Джефер-паша спросил:
— Эй, ты, ашуг, когда он увидел тебя, хотел встать, или вы знаете друг друга?
— Знаем, паша, — ответил Кероглу, — этот зверюга, сын зверюги, однажды ограбил меня и отнял все мое достояние.
— Не беда, — сказал паша. — Он и мне причинил немало зла. Теперь мы отомстим ему!
— Да продлится жизнь паши! — молвил Кероглу. — В груди у меня сложилась песня, разреши я спою ее.
Паша дал свое соизволение. Кероглу спел:

Сегодня мести день, Джефер-паша,
Противнику теперь спасенья нет.
Игиды, в битву грозную вступив,
Пьют кровь, как в жаркий день шербет.

Демирчиоглу понял, что Кероглу решил подбодрить его, и сказал:
— Паша, все равно вы казните меня. Так дайте хотя бы мой саз, чтоб я мог ответить ему, а потом умереть.
Демирчиоглу дали саз. Взял он его, прижал к груди и спел:

Прибывши с Ченлибеля в Эрзерум,
Джефер-пашу я мог бы сжать в комок.
Искал добычу и нашел ее,
Да только к другу увезти не мог.

Кероглу спел еще:

Как вихрь, свищу над головой врагов,
От жизни отрешаюсь в дни боев.
Когда клинок срубает сто голос,
Кишками враг до головы одет

Демирчиоглу ответил:

Рубился я отважно, словно лев,
Войска паши в сраженьи одолев.
Запомнил враг моей стрелы напев,
Но плут меня мучениям обрек.

Кероглу снова пропел:

Пусть Кероглу вскипает, как самум,
Зло отличает от добра мой ум.
Ты только покажи Телли-ханум 
—И сердце сразу запоет в ответ.

А Демирчиоглу опять ответил ему:

Я спрятал то, к чему лежит душа.
Но враг меня стреножил, месть верша.
Схватил меня теперь Джефер-паша,
Соломой шкуру мне набьет, жесток.

Последние стихи показались Джефер-паше подозрительными. Чудится ему, что эти двое разговаривают совсем не как враги. И он незаметно шепнул одному из стоявших рядом пехлеванов:
— Что-то не доверяю я этому человеку. Не подослан ли и он из Ченлибеля. Будьте наготове, надо схватить его.
Потом повернулся к Кероглу и сказал:
— Ашуг, теперь скажи, сам-то ты кто? Чей ашуг? Джефер-паша думал обмануть Кероглу, отвлечь его и дать пехлеванам приготовиться… Но Кероглу не был простаком.
— Да продлится жизнь паши! — сказал он. — Послушай, и я скажу, кто я. 
И Кероглу издал боевой клич. Мгновенно со всех сторон налетели удальцы, и пошла тут такая схватка, такая схватка, что никто в жизни не видывал еще такой. Кероглу, не да